Visa MasterCard WebMoney

Наталья Diaz Гусенцова

Коучинг и Психотерапия — две стороны одной медали!

Май, 2019

Ложь, большая ложь, исследования эффективности психотерапии

Основной вопрос, ответ на который призван прояснить ситуацию в области эффективности психотерапии сформулирован в 1967 году и звучит он так: «Какой вид лечения, проводимый каким специалистом, является наиболее эффективным для конкретного пациента с его специфической проблемой и при каких условиях?»

Он возник в результате обширных исследований, которые проводил Ганс Айзенк в 1952 году. Их результаты показали, как утверждал ученый, что психотерапевтическое лечение ведет к успеху столь же часто, сколь часто пациенты выздоравливают и без неё. Это заявление произвело эффект «разорвавшейся бомбы», оно подкосило работу многих запаниковавших специалистов и привело к сумятице и спорам.

В 1977 году Смитт и Гласс проанализировали 475 работ, сделав анализ результатов исследования психотерапии, так называемый мета-анализ и пришли к выводу, что «средний клиент» был в лучшем состоянии, чем 75 % контрольных пациентов, не проходивших курс психотерапии.

Так же стали проводиться сравнительные исследования различных видов психотерапии, которые противоречили одно другому. Со слов одного из психоаналитиков, он вдохновился одним из них, относительно недавним, которое утверждало, что результаты после проведения психоанализа более пролонгированы, чем результаты психотерапевтического метода, с которым его сравнивали.

Effektivnost-psihoterapii_3На данный момент общим выводом многочисленных исследований является то, что «многие из изученных видов психотерапии оказывают очевидное влияние на пациентов различного типа, причем это влияние является не только статистически значимым, но и клинически продуктивным».

Когда мы читаем или слышим что-либо подобное, просто волосы на голове начинают шевелиться. Нам кажется, например, что ответ на вопрос об эффективности психотерапии просто очевиден и без этих дорогостоящих исследований. Из экономики нам вспоминается принцип, который гласит, что «на рынке спрос рождает предложение». Следовательно, если бы психотерапия была не эффективна, то ее уже просто бы не было. А судя по тому, что она развивается уже около 150 лет, появляются новые многочисленные методы, все больше людей втягивается в это движение, становится очевидным, что спрос явно есть и немалый. А спрос рождается полезностью и эффективностью.

Второй момент, который вызывает удивление, это сам процесс исследования. Для нас совершенно очевидно, что те методы исследования, которые сейчас используются, несовершенны и непригодны для изучений в области психотерапии, где как психотерапевт, так и пациент являются объектами уникальными, не сводимыми к понятию «средний клиент» или «средний психотерапевт».

Любой специалист подтвердит, что один человек, практикующий, например, психоанализ и другой человек практикующий психоанализ – это два человека, в сочетании с индивидуальностью каждого практикующие два разных метода психоанализа. Клиент пришедший к каждому из этих специалистов получит разный результат, который так же зависит от его личных особенностей в сочетании с особенностями этих специалистов. Сочетаний этих качеств могут быть миллиона и миллиарды, и эти цифры несравнимы с 1000 качеств, которые используются для проведения исследований.

На данный момент наука не в состоянии обрабатывать уравнения с таким количеством переменных, но вместо того, чтобы признать это (а значит и признать, что исследования пока невозможны), она придумала такое спасительное понятие как кто-то «средний». В один момент всех уложили на конвейер и приравняли к одинаковым башмакам, которые он выпускает.  С нашей точки зрения очевидно, что это ложный ход, ведущий к ложным выводам.

Третий момент – это отношение психотерапевтов к этим исследованиям. Кто-то впадает в панику, кто-то вдохновляется. Складывается такое ощущение, что внешний голос, который как мы выяснили, не всегда является верным, играет более важную роль для специалистов нежели свой, внутренний.

И если уж ориентироваться на внешнее, то надо понять на что. Психотерапевт – это человек, который работает с клиентами в непосредственном контакте, лицом к лицу. Разве эти лица не способны сказать больше, чем какие-то там исследования непонятно кого? Разве по ним специалист не может понять уже сейчас эффективна ли конкретно им проводимая психотерапия или нет?

Если же мы примем решение, что внутренний голос так же может давать нам достоверную информацию, то на базе чего это должно происходить? В голову приходят такие слова как «призвание», «высокая адекватная самооценка». Судя по реакциям на исследования эффективности психотерапии, возникает логичный вывод, что специалисты не уверены ни в первой составляющей, ни во второй. Сомнительные данные сомнительных исследований заставляют их сомневаться, как в своем призвании, так и в своей внутренней силе помогать, быть полезными и эффективными.

Единственное решение данной ситуации – это возвращение к понятию индивидуальности, уникальности в психотерапии. Для этого, на наш взгляд, нам нужно вернуться «назад, к З. Фрейду», как говорил Ж. Лакан. В конце 19 века этот выдающийся мыслитель предложил не только революционную теорию личности, но и способ ее изучения – описание индивидуальных случаев. И именно это решение подвергается сомнению как раз той областью научной психологии, которая делает акцент на конвейерных исследованиях индивидуальных личностей. С точки зрения изучения психологии масс, возможно, это оправдано, но с точки зрения эффективности психотерапии едва ли.

Описание индивидуальных случаев – это анализ психотерапевтической ситуации одного клиента одним психотерапевтом с помощью одной из теоретических баз, которой пользуется специалист в своей практике. С помощью именно этого метода исследований мы можем получить уникальные достоверные данные о сочетании качеств участников в процессе получения психотерапевтической помощи и результате их взаимодействия на этой базе. Информация будет соответствовать принципу индивидуальности и уникальности каждого, и при изучении описания каждый человек сможет взять для себя именно то, что подходит именно ему, или как пациенту, или как психотерапевту (но не как одному из тысячи башмаков на конвейере).

Да, это потребует интеллекта, усидчивости, настойчивости, терпения, кропотливой работы над профессиональными и личными качествами и знаниями специалистов, но никто не говорил, что заниматься настоящей психотерапией легко. Зато это условие создаст «естетственный отбор» в рядах профессиональных психологов, который приведет к появлению высококвалифицированных специалистов, а армия делитантов, стремящихся получить «легкие деньги», начнет сходить на нет. Специалистам такого уровня уже точно нестрашны никакие «исследования эффективности психотерапии», они и без них будут знать себе цену.

Психоаналитики используют метод изучения описания индивидуальных случаев уже более сотни лет, изучая примеры, описанные З. Фрейдом (случай Анны О., человека-крысы, маленького Ганса и т.д.). Этот способ познания учит их мыслить и концентрироваться на индивидуальности каждого клиента, что способствует их эффективной работе по глубинной трансформации личности, опыта и жизни анализанта.

Это решение способствует эффективности психотерапии, так как основан на индивидуальном подходе к каждому пациенту и психотерапевту. На наш взгляд, только это решение способствует эффективному использованию психологических знаний в индивидуальной или групповой психотерапии, и именно это решение развеет все оставшиеся сомнения по поводу исследований эффективности психотерапии.

Гусенцова Наталья

К\ф «Клетка»(The Cell): психоаналитическая нейтральность или активность

Классический психоанализ, вслед за своим основателем З. Фрейдом, пропагандирует нейтральность аналитика, как один из принципов метода, «то есть быть отстраненным и «держаться в тени» пациента, стать для него «безмолвным зеркалом». С его точки зрения эта позиция дает пациенту возможность выводить на передний план его внутриличностные конфликты и самому, без активного вмешательства психоаналитика, с ними справляться». Это его право и как автора, и как практика, и как человека.

Думаю, для времен Фрейда и начала психотерапии вообще это условие было прогрессом. По прошествии более 100 лет, при наличии открытий, которые сделали представители психоанализа с тех пор о роли объекта в жизни ребенка и человека вообще, например, можно уверенно сказать, что если этот принцип и работает, то не для всех и не всегда.

cellВ связи с этим, нам бы хотелось рассмотреть альтернативную позицию поведения психоаналитика в аналитическом процессе. Для этого приведем одну метафору, которая ассоциируется у нас с ситуацией нейтральности аналитика. Кажется, что эта сцена в кабинете с аналитиком похожа на ситуацию в бассейне. Один человек находится в воде (анализа), и явно еле держится на плаву, чего и не скрывает, обращаясь ко второму человеку (аналитику), который стоит на суше, со словами: «Мне плохо здесь, я совсем не могу справиться с ситуацией, помоги мне!» И что же делает нейтральный аналитик – он подбрасывает прутики тонущему, в виде, например, обращения его внимания на оговорку или его отрицание чего-либо, держа в голове идею, что как только у него накопиться достаточно прутиков, он сможет сделать из них плот, как построить который он тоже сам поймет за все это время, ну если не пойдет ко дну. В свете такой картины сразу возникает мысль о том, что должен быть другой способ помощи человеку в подобной трудной ситуации, более адекватный ей. На наш взгляд, такой альтернативный вариант нам представляет художественный фильм «Клетка».

Сюжет. Изобретен интерактивный способ, который позволяет проникнуть в психику человека, находящегося в бессознательном состоянии, через помещение в неё сознания другого человека и подключения его к символическому миру образов испытуемого. Его апробируют в одном из центров, проводя эксперимент с маленьким мальчиком (Эдвардом), который находится без движения и не реагирует на окружающую реальность, с разрешения его родителей. С первых минут мы видим сцену недовольства опекунов тем, что занятия длятся уже более восемнадцать месяцев, а видимого прогресса не наступает.

После того, как конфликт улажен и профессионалы получают дополнительный шанс, между двумя работниками (Кэтрин, главной героини, и Мириам, её коллеги) происходит беседа. Кэтрин непосредственно участвует в эксперименте, проникая в сознание испытуемого, именно она интерактивно общается с мальчиком, а Мириам обслуживает этот процесс.

Кэтрин говорит, что причиной неудач может быть то обстоятельство, что они все время пытаются войти в психику мальчика, а возможно стоит впустить его в ее сознание. Он живет в больном мире и стоит перенести его в ее здоровую внутреннюю реальность. Мириам ей отвечает, что это очень опасно, боясь того, что испытуемый не готов и будет шокирован такой неожиданной переменой, и запрещает что-либо делать в этом неизведанном направлении.

Далее в центр обращается полиция. Они поймали маньяка (Карла). Он находится в состоянии измененного сознания, вызванного тяжелым заболеванием и нужную информацию от него обычным путем получить невозможно, им же нужно знать, где находится последняя жертва, которая может быть еще жива.

сверх-эгоПерсонал центра соглашается на эксперимент и пробует ввести Кэтрин в сознание Карла. Полиции удается нащупать зацепку в его внутренней реальности, которая их приводит к последней жертве (Джулии), но страдающему внутри Карлу-ребёнку помочь так и не удается. Психоз, вызванный органическим поражением мозга в сочетании с травмирующим детством, разрастается в психике как злокачественная раковая опухоль. Жесткое, жестокое Супер-Эго преступника, всё тотально контролирующее,  в сочетании с напротив неконтролируемыми влечеиями ОНО, не дают шанса на выздоровление. Я же, безжалостно зажатое между ними, молит только о высшей форме спасения – смерти и покое.

дж лТогда Кэтрин решается на отчаянный поступок. Женщина, проникнувшись ситуацией и внутренней болью Карла, принимает рискованное решение осуществить свой план: впустить этого опасного гостя в свое сознание. Это срабатывает: маленький Карл с её помощью освобождается единственным возможным в данной ситуации способом и получает желаемое. Заканчивается фильм сценой, которая разыгрывается между Кэтрин и Эдвардом. В их взаимоотношениях тоже намечается прогресс.

Индивидуальная психоаналитическая работа представляет собой взаимодействие двух сознаний, предсознательных и бессознательных. Принцип нейтральности с этой точки зрения, можно трактовать как то, что анализант впускает психоаналитика на свою территорию, в свое сознание (рассказывая о своей жизни, детстве, мыслях и т.д.). На этой территории аналитик, следуя правилу «вошел в чужой дом – следуй его правилам» практически беспомощен, ведь территория психики пациента, с точки зрения существующей проблемы, с которой он обратился, заведомо территория «проигрышная», «больная». Кажется, там «нет ресурсов, там нет сил, иногда там нет желаний и возможностей», иначе анализант не сидел бы напротив аналитика в этот момент. Внутренние правила там, в связи с вышесказанным, тоже «искаженные», поэтому аналитик не может ничего сделать, или может, но для этого понадобятся годы, что и происходит в работе с классическими психоаналитиками (в фильме на это обращают внимание через негативную реакцию родителей мальчика).

В сравнение же с положением анализанта, аналитик находится в гораздо более выигрышном положении: у него нет проблемы анализанта, поэтому его разум не может смотреть на ситуацию без искажения, а опыт аналитика и его знания дают ему все необходимые ресурсы для её решения. Профессионал является подготовленным к тому, что происходит между людьми во время психологического взаимодействия в кабинете. Это дает ему знания, скорость, время, управление ситуацией. При этом разум анализанта так же не является беззащитным, ведь он пришел в кабинет, значит есть внутренняя готовность к изменениям. Исходя из этого можно сделать вывод, что аналитик так же может впустить анализанта в свой внутренний мир, и работа на подготовленной территории будет проходить намного эффективнее, чем наоборот. Он может не идти на поводу у больного сознания, как он вынужден делать, находясь на его территории, а может ему диктовать здоровые условия своего сознания, которые будут способствовать выздоровлению многократно.

Есть и еще один момент, который заставляет нас склониться к активности аналитика. Как мы уже сказали, когда анализант приходит со своей сложностью на территории его психики нет ресурсов, нет сил, иногда там нет желаний и возможностей. На самом деле, так думает сам анализант, а все это на самом деле есть, но оно «вытеснено в бессознательное Другого», в данном случае в бессознательное аналитика.

Классический психоанализ предполагает, что анализант должен сам справиться с вытеснением-сопротивлением, используя скудные, но зато свои возможности, поэтому опять возникает заминка во времени. Нам же кажется, что у психоаналитика есть и другой способ вернуть анализанту его сокровища – через осознание вытесненного в него, психоаналитика, и трансляции этого вытесненного через сознание и речь его самого.

Сомнения, пожалуй, могут возникнуть лишь в двух направлениях: уверенность аналитика в здоровье своего разума и правильности осознания вытесненного чужого материала.

Для того, чтобы быть уверенным в том, что психоаналитик «руководствуется верными выводами» ему самому необходимо соблюдать несколько условий. Во-первых: он должен «лечить свой разум». Это можно сделать с помощью индивидуального или группового личного анализа, супервизий, обучения или книг, а так же, собственных исследований. Всё это дает ясность ума и уверенность в своих силах и именно в отношениях с таким профессионалом у клиента рождается доверие: к себе, к психоаналитику, переносимое в дальнейшем на всех людей.

Иногда клиенты хотят активного собеседника: им нужна недостающая информация, которую они интуитивно ждут от своих аналитиков, чувствуя, что они им вернут что-то родное и забытое, но актуализировавшееся именно сейчас. И в этом случае нейтральность кажется просто преступлением против личности анализанта, ее прогресса в решении сложившейся ситуации.

Иногда клиент приходит для того, чтобы услышать что-то, что сможет понять только он. Бывает, что после сессии аналитик удивляется тому, что вылетело из его уст. Потом сидит и пытается вспомнить, откуда он вообще мог это взять, но, увы, так и не понимает. И в связи с этим пришло представление о том, что есть нечто, что клиент вытесняет бессознательно в бессознательное аналитика (чувства и мысли), а он это просто подхватывает и передает.

Такие отношения ломают стереотипы и ложные паттерны, потому что построены на честности (которую принцип нейтральности не отвергает, но профессионально обходит). Такие отношения дают клиенту понимание того, что он существует: его видят, слышат, с ним вступают в активный контакт. Такие отношения дают клиенту ощущение заботы и спокойствия: за меня готовы подумать там, где я сам на это временно неспособен (то есть: мне готовы вернуть мои же вытесненные мысли и чувства, чтобы я что-то понял лучше), мне прикрывают тыл, который временно слаб. В таких отношениях рождается новая личность, а вместе с ней и новая жизнь.

Гусенцова Наталья

Шандор Ференци как «золотая серединка» психоанализа

загруженоШандор Ференци был венгерским медиком и одним из первопроходцев в области психоанализа. Являясь учеником З. Фрейда, которого он боготворил и перед которым преклонялся, он, врач по призванию, был как слугой страждущих исцеления, так и самого метода и его основателя. В отличие , например, от К. Г. Юнга или А. Адлера, которые имели настолько отличные взгляды от взглядов З. Фрейдом, что разорвали связи с учителем и пошли своими дорогами, он смог, выдвигая новые и оригинальные идеи, все же остаться верным психоанализу. Все его психоаналитическое творчество пропитано таким альтруизмом, чувством такта и заботой, что так и хочется назвать его «золотой серединкой» психоанализа.

«Со времен введения Фрейдом «основного правила» основы психоаналитической техники не претерпели существенных изменений. Мои предложения тоже не претендуют на это; их целью было и остается обратное – с помощью определенных приемов сделать так, чтобы пациенты могли соблюдать правило свободных ассоциаций и дали нам возможность еще лучше исследовать бессознательный психический материал» писал и сам Ш. Ференци, как бы подтверждая наши слова.

Одна из самых прогрессивных его мыслей, породившая целую плеяду талантливых последователей и учеников, относится к практике психоанализа. Им была предложена так называемая «активная техника», которая и стала одним из камней преткновения в его отношениях с З. Фрейдом.

«.. Аналитик должен понимать, что участие следует дозировать, потому что если врач отдается своим аффектам и находится во власти каких бы то ни было страстей, это создает неблагоприятную почву для восприятия и правильной обработки аналитических данных» высказывает свою позицию Ш. Ференци. Из вышесказанного понятно, что психоаналитик действительно не ставит своей целью кординальных перемен в технике, но говорит о том, что нужно быть внимательным не только к технике психоанализа, жестко соблюдая её, но и к потребностям пациента. Да, психоаналитик выступал за более активную позицию аналитика в психоаналитическом процессе, но при этом всегда подчеркивал и то, что у этой тактики есть и ограничения, которым неуклонно нужно следовать.

Родоначальник же метода настаивал на том, что в психоаналитическом взаимодействии психоаналитик должен поддерживать позицию «нейтральности» и абстененции, то есть быть отстраненным и «держаться в тени» пациента, стать для него «безмолвным зеркалом». С его точки зрения эта позиция давала пациенту возможность выводить на передний план его внутриличностные конфликты и самому, без активного вмешательства психоаналитика, с ними справляться. При этом жестком подходе основатель, несомненно, терял некоторых своих клиентов или у некоторых из них не было достаточно благоприятных условий для самораскрытия в процессе личного анализа, что приводило к их неудовлетворению проводимой работой. Одним из таких клиентов был и сам Ш. Ференци.

«Во время проведения анализа врачу беспрестанно приходится совершать двойную работу: с одной стороны – наблюдать за пациентом, осмыслять рассказанное им, конструировать его бессознательное из его сообщений и манеры себя вести; с другой стороны, врач вынужден непрерывно контролировать собственную установку по отношению к больному и, если необходимо, выправлять её – преодолевать «контрперенос» пишет Ш. Ференци. Нам кажется, здесь он говорит о том, что в анализе участвуют два человека на равных, относительно человеческой природы, которая одинакова у всех. Нейтральности в принципе быть не может, говорит он, если мы примем как данность факт того, что в кабинете находятся два человека, обладающих мыслями и чувствами, и один из них не робот или Бог. В этом с ним могут не соглашаться только те, кто относит себя к одной из этих двух категорий.

В итоге, отношения с З. Фрейдом все же были прерваны, но место Ш. Ференци в психоаналитическом поле навсегда останется за ним. З. Фрейд пытался «отлучить» нерадивого последователя, но смог порвать с ним только личные связи. Поймать этого фаната от психоанализа на предательстве учению и клеймить, как прочих, было невозможно. В глазах всего психоаналитического сообщества Ш. Ференци был и остался талантливым психоаналитиком, радевшим за развитие метода ради прогресса общества и отдельных его индивидуальностей.

З. Фрейду было сложно понять многие мысли, это и понятно, ведь он, как нам кажется, был «человеком крайностей» в отличие от Ш. Ференци, который всегда старался придерживаться «золотой серединки» во всем. Это демонстрируют и разные направления психоанализа, основателями которых они являются (точнее сказать, Ш. Ференци не является как таковым формальным лидером конкретного направления, что опять-таки, на наш взгляд, подтверждает его позицию «золотой серединки», и все же ведет за собой многих учеников, ставя себя с ними на равных). Плеяда талантливых людей в лице М. Кляйн, М. Балинта и многих других людей, смело высказывающих свои идея на благо развития психоанализа и его техники стоят со стороны Ш. Ференци. Единственный Ж. Лакан (так же безусловно бывший талантливым человеком, ведь надо уметь рассказать о старом новыми словами, не попав в «запретную зону» отчуждения и вернуть внимание З. Фрейду), как компромиссное образование между запретом на новизну и природным желанием к развитию направления классического психоанализа, с другой, могут служить доказательством наших слов.

Становится очевидным, что Шандор Ференци – это «золотая серединка»: в работе с пациентами, в общении с коллегами, в отстаивании своих взглядов, в преданности и верности учителю и учению, в свободе мысли и слова, в смелости быть собой, — вот тот бессознательный посыл его выдающейся личности, запечатанный между строк его новаторских статей, который не мог не повести за собой многих талантливых людей, учеников и последователей. Он – это «мостик» между гордым и прекрасным райским островком психоанализа, обреченным на одиночество, и богатым материком окружающего мира.

Гусенцова Наталья

Психоанализ: перезагрузка

skipping-stoneРабота с психоаналитиком в метафорическом смысле напоминает камень, который мы бросаем на водную поверхность, и он мчится по ней, оставляя за собой круги расходящихся по воде волн. Так мы организуем нашу мысль в направлении вектора мышления, которая, соприкасаясь с поверхностью психического аппарата в разных его областях (сознание, предсознательное, бессознательное), вызывает моменты нового понимания происходящего, вспышки более глубокого восприятия существующей реальности, так называемые инсайты или осознания.

Эти моменты так же можно назвать отправными точками, которые меняют нашу внутреннюю картину мира, а следовательно, и ее внешнее отражение, как по мановению волшебной палочки преображая всю жизнь. Для этого в последующем могут потребоваться минуты, а могут потребоваться и месяцы, но факт тот, что после них мы уже никогда не будем прежними.

С момента последний консультации с моим последним аналитиком прошло два месяца. В связи с беременностью я приняла решение отдохнуть от глубокого анализа и посвятить себя ожиданию малыша. И вот уже в который раз я замечаю, находясь по другую сторону процесса в качестве анализантки, что на окончании анализа процесс трансформации не оканчивается.

Консультации закончились, а осознания все еще доходят до моего ума и заставляют меняться и менять свою жизнь. Внутренняя работа, начатая в разговорах с профессиональным психоаналитиком, продолжается и после окончания беседы. Все равно, что камень, брошенным в воду. Вроде бы он уже давно под водой, а волны все еще продолжают расходиться по водной поверхности.

australia_mountains_lake_water_laps_81036_1280x1024«Эффект водных кругов» присутствует, судя по всему, после любой интеллектуальной деятельности, и работа с психоаналитиком, индивидуальная ли или групповая, не исключение, и чем дольше и глубже была эта проведенная работа, тем дольше остается это послевкусие, меняющееся со временем и раскрывающее все новые нотки «винного букета».

Думая об этом, вспоминаю разговоры некоторых людей, их возмущенные слова о том, что психоанализ – это долго! Сейчас я понимаю, что в подобном отношении есть смысл, хотя и скорее всего неосознанный, к которому стоит прислушаться.

Возможно, люди интуитивно чувствуют, что часть долгого анализа могла бы происходить без посещения психоаналитика (и, соответственно, без оплаты, иногда весьма дорогостоящей), и в отдельных случаях я склонна с этим согласиться.

Судя по моему опыту, работа с психоаналитиком может в некоторых случаях (которые так же стоит определить более конкретно), проходить дискретно, то есть с промежутками. Тесная работа в контакте с профессионалом может сменяться самостоятельным анализом без непосредственного участия психоаналитика. При этом следует сделать акцент на том, что этот последний может происходить только на остаточных «волнах» осознаний, приходящих после глубокой парной работы, затухающих через определенное время. После наступления момента затишья и окончания волнового эффекта, следует вернуться в кабинет аналитика для продолжения процесса самоактуализации и достижения нового инсайта, то есть начала нового волнового процесса.

С моей точки зрения категория людей, которые могут себе позволить подобную тактику дискретного анализа, это люди невротического уровня организации личности (но не пограничного и тем более не психотического), способные к интенсивной саморефлексии и самодисциплине. Не менее важна вера в существование этого самого «волнового эффекта» и непосредственно в психотерапию. Люди с подобными качествами прежде всего смогут отследить действие этого волнового эффекта, который заключается в последующих волнах мини-инсайтов, мини-осознаний, следующих за инсайтом, который произошел в кабинете аналитика. Они, ухватившись за новую мысль, обдумают ее без посторонней помощи и придадут ей сами необходимое значение, которое так же будет способствовать жизненным изменениям в нужном им направлении. При этом будет происходить все-таки не такая интенсивная работа, как в парной работе с профессионалом, и это даст возможность человеку отдохнуть и восстановить силы. Так же, подобный «отдых» даст возможность всем инстанциям психического аппарата обработать уже имеющийся наработанный материал и внедрить его по назначению или, другими словами, осуществить перезагрузку.

Периодичность, с которой стоит приходить в кабинет психоаналитика и затем на время расставаться с ним вряд ли возможно и следует устанавливать точно. Каждый человек индивидуален и время «волнового эффекта» для каждого, следовательно, тоже уникально. Предположу, что в каждых отдельных аналитических отношениях период должен устанавливаться в соответствии с ситуацией. Так же стоит решать и договариваться индивидуально нужно ли анализанту, чтобы психоаналитик контролировал этот процесс (посредством звонков и напоминаний) или он может идти спонтанно: гибкость границ регулируют или регулируется.

Еще одно замечание по поводу первого расставания с аналитиком. Скорее всего, оно должно происходить так же после достаточно длительной предварительной работы, для того, чтобы у анализанта сформировались необходимые ему в самоанализе качества и привычки и накопился первичный материал для его психической адаптации.

В целом, такой подход может быть полезен как непосредственно для процесса психотерапии, так и для более толерантного отношения к методу и его последователям. К тому же есть вероятность, как это не парадоксально звучит, что время «отлучек» от психоанализа может сократить время, которое необходимо для него самого, ведь как нам известно из физиологии, отдохнувшее тело способно выдерживать большие нагрузки большее количество времени, нежели уставшее. Похоже, что психический аппарат так же может подчиняться этому простому алгоритму. При этом, еще раз подчеркну, что следует соблюдать показания к применению подобной тактики дискретного анализа и учитывать индивидуальные особенности каждого конкретного анализанта.

Гусенцова Наталья