Visa MasterCard WebMoney

Наталья Diaz Гусенцова

Коучинг и Психотерапия — две стороны одной медали!

Июнь, 2019

Сериал «Без свидетелей»: перенос и контрперенос

Впервые термин контрперенос (контртрансфер) встречается в статье «Пути психоаналитической терапии» (1910) З. Фрейда, где он определяет контрперенос как ответную эмоциональную реакцию аналитика на пациента, возникающую в результате воздействий, которые анализируемый оказывает на бессознательные чувства врача. Фрейд говорит о контрпереносе как о препятствии, которое необходимо устранить.

Чувства аналитика считались патологией, поэтому в работе «Советы врачу, практикующему психоаналитическую терапию» (1912) он предлагает дедактический анализ для контроля переноса или «слепого пятна». Эта ситуация продолжалась до середины двадцатого столетия.

В 1950 году в статье «О контртрансфере» П. Хайман говорит, что контртрансферные чувства нормальны и неизбежны. Аналитик должен принять их, в то же время, не обсуждая их с клиентом, использовать как инструмент для понимания внутреннего мира пациента. За этой статьей последовали другие, которые изменили статус контрпереноса с негативного на позитивный и сделали его еще одним аналитическим инструментом.

Контрперенос находится во взаимосвязи с таким психическим явлением как перенос анализанта, который, собственно, и вызывает контрпереносные чувства аналитика. В традиционном понимании «перенос» определяется как особое психическое явление (процесс), при котором анализант направляет на аналитика чувства, фантазии и т.д., которые он испытывал по отношению к значимым фигурам из прошлого [2].

Так же существует такое понятие как субъективный контрперенос или собственный перенос аналитика. Анализант в свою очередь может испытывать ответные реактивные чувства. То есть как аналитик, так и анализант в один момент времени могут чувствовать, как перенос, так и контрперенос, блуждая каждый в лабиринтах как своего, так и чужого разума. Это еще одна причина для прохождения аналитиком своего личного анализа, ведь в подобном переплетении невидимых субстанций сможет разобраться только профессионал, который имеет опыт понимания, где его чувства и где нет, где его история, а где эта история ему бессознательно навязывается.

Чтобы более подробно и предметно разобраться с этими интересными взаимосвязанными психическими процессами, мы предлагаем разобрать одну из терапевтических линий в работе психотерапевта в российском сериале о психотерапии «Без свидетелей».

870Александр, 35 лет, врач, причина появления на консультациях – периодическая мигрень. Органических поражений головного мозга нет. На момент начала сериала посещает психотерапевта около месяца. На консультации он признается Татьяне (психотерапевту) в любви, и она интерпретирует это как эротический перенос (перенос на аналитика конкретно чувства любви к значимой фигуре детства).

В ходе сериала нам становится известно, что у Александра умер папа, когда ему было 15 лет. После этого мама оказалась в депрессии, перестала обращать внимание на сына, заботиться о нем. Очевидно, что это стало травматической ситуацией для него, которая отразилась на всей его жизни. Его спас сначала дядя, забравший подростка на лето к себе, а затем тетя, которая развелась с его дядей и временно приехала жить к сестре. Мало того, что она привела маму Александра в чувства, между ними начались настоящие романтические отношения, несмотря на то, что она была старше его на 12 лет.

В связи с этим в терапию он принес внутриличностный конфликт: желание любить маму и в то же время страх. Он проявляется как замена чувств к женщинам, близким по возрасту, сексуальной близостью и проявления любви к женщинам намного старше и «недоступнее» (любовь к своему психотерапевту или перенос). Татьяна чувствует ответное влечение (контрперенос), тем более, что анализант очень настырный, а в её личной жизни в данный момент происходит кризис: отношения с мужем совсем охладели, и он нашел любовницу.

Как дополнение, она испытывает страх и сомнения, о чём нам говорят все её разговоры с её собственным аналитиком. Нарушение этического кодекса, уход из профессии – это то малое, чем она расплатиться, если пойдет на поводу у своих чувств.

Так же существует и обратная пара психических процессов. У Татьяны есть очевидный пробел в индивидуальном анализе. В своё время, когда ей было 15 лет, её мама, хирург-кардиолог, рассталась с папой и вышла замуж второй раз за своего бывшего пациента. Очевидно, что это было травматично для Татьяны, и она испытывала целую плеяду негативных чувств. Папа казался ей безропотной жертвой (в противовес ему, как она говорила, она выбрала своего мужа), а поступок мамы она осуждала (в связи с чем поняла для себя, что такой ситуации в своей собственной жизни она не хочет).

Так как отрицая ситуацию еще никому не удавалось с ней справиться, сейчас, в своих отношениях с Александром она четко переживала её заново: она «влюбляется» в своего анализанта. При этом анализант – это в тоже время папа-жертва («кабелина, недокормленный грудью», как сказал её муж), и союз с ним – это реализация детской фантазии о том, что мам бросает своего мужа (как Татьяна бросает своего) и восстанавливает прежний союз с первым мужем – её папой – это её перенос: все те же любовь и страх. Этот «непроработанный» на личном анализе процесс и не дает ей сохранить профессиональную позицию, и она поддается соблазну (из-за своего субъективного контрпереноса она пропускает контрпереносные чувства в ответ на влюбленность Александра). При этом сомнения её так и не оставляют, что в итоге отталкивает как Александра от неё, так и её саму от него.

Александр же, в качестве контрпереносных чувств, испытывает как влечение, многократно усиливающееся, так и отвержение: как ею себя, так собой её. Даже когда они перестают работать как психотерапевт и пациент, его не оставляет ощущение, что что-то не так, не искренне и фальшиво.

Поразительна противоречивость происходящего: вихрь переплетенных вместе любви и страха, который ослепил обоих. И если Александру это простительно, так как он является обычным человеком, который пришел за помощью и доверился профессионалу, то Татьяна явно проявляет не профессионализм как специалист, который во-первых: сам является недостаточно проанализированным в своих проблемах и находится в иллюзии своей правоты, и во-вторых:  не готов прислушаться к мнению не включенного в ситуацию человека (профессионала, её аналитика), который ей указывает на её неготовность работать с этим клиентом и предлагает ей найти ему другого психотерапевта.

В итоге ей все-таки удаётся пару раз навести Александра на полезные для него мысли и действия: в начале терапии это получается с помощью анализа переноса и контрпереноса, их интерпритации.  Под конец их работы отношения становятся диффузными: уже не клиент, но еще не любовник (терапия закончилась, но как мы знаем «бывших» клиентов не бывает, об этом ей напоминает и её аналитик).

О потере позиции психотерапевта (хотя она и говорит о том, что является психолог, стиль её общения с клиентами напоминает терапевтический, и мы делаем вывод, что она игнорирует психотерапевтическую позицию только «de iure») говорит и то, что она начинает давать Александру советы, основанные на личном болезненном опыте.

Красной лентой на протяжении всей истории проходит еще один, возможно более глубокий, сценарий.

Как мы понимаем из сюжета, Татьяна не является психотерапевтом, который безусловно принимает свою профессию. Когда ситуация с Александром накаляется до предела, и она уже не может контролировать свои чувства, последний маячок, которым является страх ухода из профессии, тоже гаснет. Она сама признается, что оставит её, если это понадобится. И тут мы начинаем понимать, что вообще-то уход из профессии – это как раз то, что ей нужно и Александр, как «любимый» пациент, так же является возможным предлогом для этого. Всплывают факты о том, что он далеко не первый, кого она бессознательно хотела использовать для этой цели.

Сначала это её учитель (действующий её аналитик), который был профессором на кафедре, где она числилась аспиранткой. Она обвиняла его в том, что осталась без его защиты перед лицом критикующих опытных коллег. Тогда все-таки не было достаточных сильных оснований для прекращения психологической деятельности.

Тогда она выбирает себе мужа, «из-за которого ей приходится» уйти из аспирантуры и который в дальнейшем, на протяжении всей жизни, неуважительно отзывается о ее деятельности. Его слова постоянно пропитаны иронией и сарказмом. Вроде бы мотивация более сильная, но и тут Татьяна не видит связи со своими бессознательными мотивами.

И, тогда, появляется Александр. Связь с ним уже точно безоговорочно выведет её из профессии, ведь нарушение этического кодекса навсегда закроет ей дорогу к серьезной профессиональной самореализации. Да и на приеме у аналитика она высказывает свои сомнения в том, что она вообще способна кому-либо помочь.

Почему вообще существует это бессознательное стремление ухода, которое навязчивым повторением, каждый раз усиливаясь все больше и больше, в итоге приводит её на край бездны, можно только догадываться. Возможно, это то же отрицание материнского поступка (её второго замужества), а ведь она была врачом, специалистом помогающей профессии, как и сама Татьяна. Поэтому, Татьяна и стремиться реализовать свое отвержение материнской фигуры через разрыв этой связи с ней.

В любом случае, как результат этой внутренней тенденции, сомнения Александра усиливаются. Фиктивность и неправдоподобность ситуации еще больше проявляются. Все это, в итоге, приводит к весьма предсказуемому финалу – они расстаются. От Татьяны уходит и муж, который так же чувствует неестественность всего происходящего, а так же, её аналитик прекращает сеансы с ней. Все трое мужчин уходят из её жизни, как в своё время ушел из неё папа.

На момент окончания сериала её внутренние противоречия так и остаются с ней, вытесняя из её жизни то важное, что в ней иллюзорно присутствовало. Это неминуемый финал для любого из нас, кто не видит или не хочет видеть тех уроков, которые нам предлагает жизнь и учиться на них: остаться «у разбитого корыта».

И это прекрасно. Теперь ей придется иметь дело с целым «снежным комом» проблем, который образовался за все эти годы ухода от своей реальности в реальности своих пациентов. Теперь ей придется сознательно разруливать те проблемы, которые неосознанно давали о себе знать на протяжении долгого времени. Теперь ей придется разрушить старое (или оно разрушит её уже до основания) и прийти к новому пониманию, осознания, принятию.

Но в любом случае, независимо от принятых ею решений в будущем, её ждет новая жизнь.

Гусенцова Наталья

Принцип атеизма

Стремление настоящего ученого, ученого от Бога, — это стремление к истине. Как говорил один из выдающихся аналитиков У. Бион «Истина необходима для души, как пища для тела». В своем стремлении к этой неуловимой субстанции он превзошел многих, и его работа «По ту сторону принципа удовольствия» блестящее тому подтверждение.

В самом начале своего гениального текста автор признается, что в психоаналитической теории без колебания принимается положение, что «течение психических процессов автоматически регулируется принципом удовольствия (Lustprinzip), возбуждаясь каждый раз связанным с неудовольствием напряжением и принимая затем направление, совпадающее в конечном счете с уменьшением этого напряжения, другими словами, с устранением неудовольствия (Unlust) или получением удовольствия (Lust)» (принцип удовольствия\неудовольствия). При этом психический аппарат стремиться удерживать имеющееся возбуждение на как можно более минимальном или, по крайней мере, постоянном уровне (принцип константности). И первый случай торможения этих составляющих – это необходимость отложить желаемое удовольствие, не отбрасывая его совсем, под влиянием стремления организма к самосохранению (принцип реальности). Получается, что работа принципа удовольствия не является такой уж автоматической и регулирующей.

kj-HljRiCGКак практическое подтверждение из жизни и клиники З. Фрейд приводит случаи травматического или военного невроза (сны травмированного) и детской игры. В первом случае сон се время возвращает человека к моменту травмы, заставляя его таким образом, вновь и вновь переживать испуг. То есть фактически больной «фиксирован на этой травме».

Во втором случае, повторяющаяся игра так же заставляет ребенка переживать неприятный момент межличностных отношений снова и снова, делая наличным неудовольствие, которое вспоминается и обрабатывается.

Еще одним примером возврата неприятного является процесс психоанализа, а точнее явление переноса или невроза перенесения, которое заставляет анализанта повторять вытесненное в виде новых переживаний при взаимодействии с психоаналитиком.

Все эти примеры являются хорошей иллюстрацией навязчивого повторения, которое присутствует в жизни как невротиков, так и условно нормальный людей, и является продуктом бессознательного. Его механизм включается тогда, когда происходит «прорыв защит от раздражения».

Есть внешние возбуждения мощной силы, прорыв которых во внутреннюю среду может нанести травму. У организма есть защиты против этих сильных внешних влияний, которые снижают их силу до размеров, адекватных для восприятия.     При этом иногда сила возбуждений превышает силу защит, что приводит к их насильственному проникновению, приводящему к энергетическому внутреннему дисбалансу или травме. Условием для осуществление внедрения служит отсутствие подготовленности организма в виде страха, который придает системе сил для борьбы. Защитные функции тогда начинают действовать уже внутри, пытаясь справиться и «связать» излишки энергии чтобы затем «свести их на нет».

«Со всех сторон будет привлечена активная энергия (Besetzungsenergie), чтобы создать соответственное высокое энергетическое заполнение вокруг пострадавшего места. Создается сильнейшая компенсация (Gegenbesetzung), для осуществления которой поступаются своим запасом все другие психические системы, так что получается обширное ослабление и понижение обычной работоспособности других психических функций».

В этот момент происходит как бы взаимодействие двух сил: влечений к смерти (влечения к самосохранению) и к жизни (сексуальных влечений). При этом одна группа стремиться как можно быстрее достичь конечной цели жизни, то есть смерти, а вторая группа хочет удлинить этот путь через возвраты назад (при этом, все же, не меняя конечный пункт назначения).

«Если мы примем в качестве не знающего исключений факта тот опыт, что все живое умирает в силу внутренних причин, возвращается к неорганическому, то мы можем сказать: цель всякой жизни есть смерть, и, возвращаясь к прежней идее: неживое существовало раньше живого».

Таким образом выходит, что ни влечения к смерти, ни влечения к жизни не стремятся в итоге сохранить организм живым, этому способствует только навязчивое повторение, которое и является причиной этих «возвратов назад», оттягивания момента конца.

«Похоже на то, что принцип удовольствия прямо-таки находится в услужении у влечения к смерти; но вместе с тем он оберегает от внешних раздражителей, которые обоими видами влечений расцениваются как опасности, особенно же от усиления возбуждения, исходящего изнутри и мешающего справляться с задачами жизни».

То есть именно принцип навязчивого повторения лежит по ту сторону принципа удовольствия\неудовольствия, который, по сути своей, является продуктом влечений к жизни и к смерти.

«Остается достаточно материала, подтверждающего гипотезу о навязчивом повторении, и оно кажется нам более ранним, более элементарным, более связанным с влечениями, чем оставленный им в стороне принцип удовольствия».

Согласно тексту, все мы стремимся к смерти и единственное, что нас задерживает и способствует жизни – это навязчивое повторение болезненного и больного, прорвавшегося сквозь защиты организма и пытающегося все-таки связаться оставшимися энергетическими силами организма. «Жизнь дерьмо – а потом смерть»! Только это «оптимистическое» заключение и приходит в голову после прочтения одного из фундаментальных произведений З. Фрейда.

Что ж, если автор хотел нам продемонстрировать, что чувствует атеист, отказавшийся от высшей составляющей человека в виде души и духа, то у него очень хорошо это получилось. Жизнь без высшего смысла пуста и бесцветна. Она бессмысленна, если смотреть на жизнь только под биологическим углом взгляда. Таким пессимизмом действительно пропитан весь текст.

Изначально согласившись с выдвинутой концепцией, когда мы говорим о материальной составляющей человеческого существа, мы торопимся все-таки добавить духовный (нематериальный) план и сместить чудовищный перекос в сторону «золотой серединки». Эта возможность нам открывает бесконечные перспективы и становится уже гораздо более радостно от осознания того, что ты можешь быть не только куском плоти, подчиняющимся неподвластным тебе законам, но и управлять хотя бы даже отношением к своему бытию, а значит и к смерти.

Гусенцова Наталья

Семейные сценарии или как велика сила слова

Часто мы сталкиваемся с ситуациями, которые повторяются в семье на протяжении нескольких поколений. Например, женщина замужем за мужчиной, который применяет к ней физическое насилие в алкогольном опьянении. У них растёт дочь, которая, наблюдая все это, думает, что так не должно быть, муж не должен вести себя подобным образом, да и мама соглашается. Между тем проходят годы и в своем замужестве она наблюдает повторения всё той же картины из детства, только уже сейчас со своим собственным мужем. Парадоксальная ситуация, делать то, чего не должно быть, но тем не менее она встречается в жизни не так уж и редко. Сознательно мы понимаем, что не хотим чего-то, но при этом делаем именно это. И это связано с нашим бессознательным.

26.05.18-family-portrait-001Возможно, когда мы говорим о передаче подобных действий из поколения в поколение, мы можем подразумевать некие генетические изменения в составе хромосом, но к этому материалу на физическом уровне у нас пока нет открытого доступа и поменять ситуацию через изменение наследственности в лабораторных условиях мы пока не можем. В психологии помочь изменить существующее положение вещей могут такие направления как тета-хилинг, регрессия, расстановка. Их ограничением является то, что эти техники далеки от научного взгляда и граничат с областью парапсихологии. В связи с этим не многие доверяют их методологической базе, и далеко не все охотно идут решать свои ситуации к представителям данных направлений.

В этой статье нам бы хотелось наглядно показать, как данную ситуацию все-таки можно изменить, не прибегая к малопонятным методам, а используя наш интеллект и речь, и в этом нам поможет пример из психотерапевтической психоаналитической практики.

М., 31 год, живет с маленькой дочкой. Отношения с родителями противоречивые. Мама с одной стороны её любит, но при этом очень часто сомневается в правомерности её действий и оказывает на неё давление в направлении их изменения. М. напрягает постоянная оборонительная позиция, которую вызывают действия мамы, и это одна из причин почему она переехала от родителей и живет отдельно.

Диалог в кабинете:

— Я своей дочке сказала: «Ты можешь меня критиковать!» Ведь это хорошо, когда ребёнок высказывает свою точку зрения, правда?

— А почему вы говорите в данном случае о «критике»? Откуда вообще взялось это слово?

— А мой папа как-то услышал, как мы с дочерью обсуждали что-то и спросил меня: «А почему ты позволяешь ему себя критиковать?»

— То есть высказывать своё мнение и критиковать – это одно и тоже с точки зрения вашего папы?

— Да, мне никогда это не разрешалось, когда я была маленькая.

Давайте разберем то, что, возможно, происходит в отношениях трех поколений. Сначала немного теории.

Наши действия могут быть как сознательными, так и неосознаваемыми (автоматизмы, которые записаны на предсознательно-бессознательном уровне). Соответственно, первые мы можем понимать и контролировать, о вторых же изначально даже и не подозреваем и для их изменения и контроля требуется проведение работы по их осознанию и переработке. Самое обидное, что в большинстве случаев именно они создают наши проблемы и сложности.

Так же наши действия могут быть вербальными (разговор). Следовательно, сознательные моменты и автоматизмы (неосознаваемые моменты) через речь мы можем передавать, вкладывая в слова смысл, который так же может быть осознанным и неосознаваемым.

Смысл же, в свою очередь, может быть индивидуальным и коллективным (межперсональным). Первый вид существует и является существенным только для конкретного человека, а второй вид слово приобретает, насыщаясь им от большого числа людей, использующим его многие поколения, на протяжении долгого времени с конкретным неизменяемым смысловым значением.

В процессе общения смыслы и степень осознанности могут переплетаться и незаметно для участников подменять собой друг друга. Когда смыслы совпадают этот процесс не имеет особого значения и влияния, но когда смыслы имеют различное значение, то подмена как раз и способствует передаче бессознательного содержания, в нашем случае семейного сценария (а, возможно, и скрытая тенденция к передаче сценария приводит к подмене смыслов).

В нашем примере взгляд терапевта привлекли два выражения: «выражать мнение» и «критиковать». В Таблице 1 представлены различные уровни существования их смыслов.

Таблица 1.

Выражения Сознательное значение Неосознаваемое индивидуальное значение Неосознаваемое коллективное значение Физическая\

психологическая реакция

Выражать мнение Озвучивать свои мысли, которые могут совпадать или не совпадать с мнением собеседника.

 

Я нейтрален.

Я хороший.

Нейтральное или позитивное значение

Воспринимается расслаблено, благосклонно.

Со мной разговаривают «на равных».

Спокойствие.
Критиковать Озвучивать свои мысли, которые чаще могут не совпадать с мнением собеседника. Я плохой.

Я что-то делаю не так.

Негативное значение

Воспринимается напряженно, «в штыки».

На меня «нападают», меня «принижают».

Напряжение.

 

Мы видим, что на сознательном плане значения этих выражений схоже (но не эквивалентны), при этом на неосознаваемом плане, как индивидуальном, так и межперсональном (коллективном), значения качественно меняются. Это приводит к следующей подмене сознательного смысла бессознательным, персонального значения слова коллективным.

Итак, М. привыкла, что мама с самого детства недовольна её действиями о чём постоянно ей и говорит, используя разные поводы. Фактически она её все время критикует, но М. именно этим словом никогда не пользуется в описании их взаимоотношений. Далее происходит разговор с папой, который в силу своих индивидуальных особенностей считает высказывание мнения ребенком не приемлемым. Он подавляет это желание как у дочери, так и говорит ей о том, что она не должна это позволять своему ребёнку, называя высказывание мнения критикой.

М. безусловно перенимает у папы слово критика, при этом так же подразумевая под его значением высказывание своего мнения, но чувствуя, что это не совсем одно и то же она старается придать значению критика позитивное значение, то есть наоборот говорит дочери: «Ты можешь меня критиковать!». Подразумевалось при этом всего лишь высказывание своего мнения, а по факту из-за подмены смыслового значения было дано разрешение на повторение сценария, который постоянно происходит с мамой.

Тут включается уже межперсональное значение слова «критиковать» («нападать», я плохая) и М. неосознанно продолжает жить в том же напряжении и предвкушении вербальной атаки, которое испытывает в отношениях с мамой, только теперь с дочерью. Вместо доверительных отношений, которому должно было поспособствовать высказывание её мнения и обсуждения ситуации, в семье растет напряжение. Не стоит говорить, что это напряжение реализуется и в соответствующие поведенческие реакции, которые приводят, и к конфликтам, и к непониманиям, отчуждениям. К тому же ребёнок наверняка чувствует напряжение мамы и на неосознаваемом уровне испытывает опять же внутриличностный конфликт «мне говорят, что так поступать хорошо (критиковать), но при этом я чувствую, что делаю маме неприятно» и так далее. В свою очередь он передаст этот поведенческий паттерн и неосознанный конфликт и своим детям.

В психотерапевтическом процессе у человека есть возможность в диалоге с психотерапевтом осознать неосознаваемые моменты ситуации и сгармонизировать её. В данном случае понять подмену смыслового значения и перестать употреблять слово, которое не отражает действительного значения (уйти от слова критика и просто выражать мнение). Выйти из замкнутого круга. Понять, в чем неосознаваемая причина конфликтов и устранить её. Это можно сделать и самостоятельно, правда для этого придется обзавестись аналитическим складом ума, как минимум закончить психологический факультет, чтобы научиться смотреть на ситуацию под углом зрения психолога (а еще глубже — психоаналитика), прочитать большое количество книг, потратить большое количество времени.

Как в первом, так и во втором случае, обнаружение бессознательного мотива позволит привести в соответствие сознательное значение слова и его неосознаваемый аспект, реализовать действительно задуманное с благими намерениями, снимет напряжение как во внутреннем мире каждого из членов семьи, так и в семейной атмосфере, внесет спокойствие и размеренность в повседневную жизнь, усилит уверенность в благополучие завтрашнего дня. Причем, в индивидуальной психотерапии участвует один человек, а результат получат и почувствуют все члены семьи, затронутые ситуацией. Это может быть как один человек, так и несколько поколений. В наших силах решать настолько глобальные проблемы с помощью нашего интеллекта!

Наталья Гусенцова